Рубрика: Europe

Про Burning Man я знал давно. Несколько лет подряд я участвовал в сайд‑ивентах: наш кэмп строил арт‑баню в пустыне. Но в тот год я никуда не собирался: жили с женой и новорожденным сыном в уютном доме под Буэнос‑Айресом, вели бизнес, наслаждались размеренной жизнью.

И вдруг сообщение в чате друзей: кто-то продаёт билеты на Burning Man на послезавтра. Я смотрю на экран, понимаю, что такого шанса больше может не быть, и, конечно, беру три билета на самолёт на тот же вечер.

Чтооо? Вылетаем через 4 часа? — спросила жена.

Впрочем, это не первое наше спонтанное путешествие и она быстро согласилась. Мы собрали по маленькому чемодану, сунули туда любимые бёрнерские костюмы (ты всегда должен знать, где твой бёрнерский костюм), и выехали в аэропорт. Вечерний Буэнос‑Айрес пролетал за окнами, мы мчались в такси, едва успели на рейс, пробежали контроли, рухнули в кресла самолёта и тут я удивлённо выдохнул: мы и правда летим на Burning Man. 

В самолёте я открыл список от друга, тот самый легендарный «список вещей, которые обязательно нужно взять с собой». Там было около ста пунктов, некоторые странные. Капли для носа. Маски от пыли. Велосипед. Я листал и понимал: ни одной из этих вещей с собой в чемодане конечно нет. И уже поздно что‑то менять.

Прилетели. Взяли в прокат джип, выпили кофе у моста Сан‑Франциско, и сразу в Walmart.

Через час захотелось есть. Через два — развестись. Через три позвонили из пустыни: «Можешь по‑дружески захватить ещё двадцать великов для кэмпа?» Через пять часов у сына поднялась температура, и стало понятно, что сегодня до пустыни я доеду один.

Мы еле‑еле запихнули всё в машину. Сделали остановку на парковке у Макдональдса, чтобы распаковать коробки и убрать лишнюю упаковку, в пустыне нет мусорных баков. Я оставил жену и сына в отеле и ровно полночь проехал гейт. С этого момента началось приключение, которое я не забуду никогда.

А теперь советы тем, кто захочет повторить такой безумный опыт, только сделать это правильно. К спонтанному Burning Man’у надо готовиться совсем иначе. Вам нужен:

– дистанционный ассистент

– друг в Сан‑Франциско

Пошаговый план:

1. Покупаете билет на самолёт.

2. Ассистент заказывает все сто позиций из списка в Amazon Prime на адрес друга.

3. Прилетаете в Америку, вещи уже ждут вас в гараже. Пакуетесь за пару часов, и вперёд, в пустыню. Всё, вы великолепны

Увидимся на плайе в этом году?

P.S. От велосипедов в супермаркетах у меня до сих пор дёргается глаз. И да, это был 2023‑й, тот самый год, когда через два дня после моего приезда всю пустыню затопило. Но это уже совсем другая история.

Как меня засосал Минск

Минск засосал меня как воронка в старом унитазе: неожиданно, холодно и без шансов вынырнуть без осадка. Поехал я туда из Литвы: из уюта и тишины деревни у моря сразу в столицу, где женщины красивые, как государственные преступления, а погода сомнительная, как вежливый допрос.

Пограничник, который что-то знал

На границе ко мне подошёл пограничник с лицом, как будто я лично сжёг его гараж. Спросил, зачем еду. Я честно сказал: посмотреть. Он честно не поверил. Изучал паспорт, вглядывался в меня, как будто вспоминал, не я ли обидел его в детстве. Пропустил. Без улыбки. Видимо, сдался.

Город, где “выход в город” звучит как приговор

В Минске я вышел на вокзале и сразу почувствовал, что тут всё всерьёз. Даже надписи “выход в город” звучат как приговор. Город чистый, ровный, слегка муляжный. Как будто всё построено позавчера, но на основе материалов 1983 года.

Война, мармелад и женщина с костью

Я снял квартиру в доме, где в подъезде пахло войной и мармеладом. Хозяйка была женщина с костью вместо эмоций. Показала, как включается телевизор, и ушла с выражением “ты тут ненадолго”. Я налил себе чаю, сел на подоконник и стал разглядывать Минск сквозь стекло, как зоопарк, где звери тоже тебя изучают. Все мы здесь ненадолго, если задуматься.

Музей послевоенного оптимизма

По городу я ходил, будто по музею послевоенного оптимизма. Всё монументально, как будто ты маленький и виноват. Люди сдержанные, не то чтобы угрюмые, но как будто всегда знают, где ты был прошлой ночью. Я купил себе шапку с надписью “Беларусь”, напоминание о том, что тепло — это роскошь, а шутки лучше прятать поглубже.

Драники, любовь и подозрение

Зашёл в кафе, где подают драники, размером с тостер. К официантке у меня сразу возникло чувство то ли любви, то ли страха, то ли оба сразу. Она смотрела так, будто подозревала, что я агент, но всё равно принесла сметану. Зауважал.

Независимость и Abibas

На проспекте Независимости я почти стал патриотом. Хотелось выпрямить спину, сказать “Да, батька!” и продолжить маршрут. В метро встретил парня в куртке Abibas и с глазами, как у человека, которого внезапно спросили “ты зачем живёшь?”. Я его понял. Мы молча ехали до площади Ленина. Он вышел. Я остался. Дальше — как в романе без финала.

Минск, как бывшая

На обратной дороге в Вильнюс я долго смотрел в окно. Минск отступал медленно, как бывшая, которой ты всё ещё немного должен.

А в голове крутилась одна мысль:
— Никто не уезжает из Минска прежним. Некоторые даже не уезжают.

Учим французский и сталкиваемся с культурой деталей

Только во Франции можно отправить контракт, а в ответ получить лекцию не о договоре, а о типографике. «Шрифт слишком жирный», «абзацы не дышат», «здесь слишком много переносов». Контент подождёт, форма важнее.

Французское выражение “enculer les mouches”

Дословно звучит резко, но по смыслу — очень точно: «до абсурда придираться к мелочам». Появилось оно, видимо, как защитная реакция от бесконечных перфекционистов, доводящих всё до идеала, даже когда это уже мешает делу.

Где грань между тщательностью и абсурдом?

Перфекционизм — хорошо. Пока он не становится самоцелью. Отличать важные детали от мукоблуда — навык, которому стоит учиться не только в изучении французского, но и в жизни вообще.